Поиск по сайту

Наша кнопка

Счетчик посещений

47671662
Сегодня
Вчера
На этой неделе
На прошлой неделе
В этом месяце
В прошлом месяце
3367
6262
15725
45595261
3367
510819

Сегодня: Фев 01, 2023




Уважаемые друзья!
На Change.org создана петиция президенту РФ В.В. Путину
об открытии архивной информации о гибели С. Есенина

Призываем всех принять участие в этой акции и поставить свою подпись
ПЕТИЦИЯ

ЗИНИН С.И. Софья Толстая — жена Сергея Есенина

PostDateIcon 12.12.2010 15:23  |  Печать
Рейтинг:   / 16
ПлохоОтлично 
Просмотров: 30141


Разочарование в семейной жизни

С. Есенин в разных компаниях устраивал скандалы, ночевал, где придется.
Краткие записи С. Толстой свидетельствуют, что он под всяким предлогом пытался покинуть квартиру в Померанцевом переулке. По возвращении из Ленинграда Есенин 7 ноября гостит у Савкиных, Светлова, Наседкина, 8-9 ноября — у Якулова, 11 ноября — у Наседкина. И везде выпивка. Слухи о том, что поэт бросил пить, оказывались ложными. И. В. Евдокимов вспоминал об этой поре: «Помню такой случай. Разговаривали в одной редакции об Есенине. «Не пьет», «не пьет», «едет лечиться» — говорили писатели и родственники — «кажется, всё обойдется. Исследование врачей дало благополучные результаты». Известный критик, бывший тут, вдруг задумался, горько улыбнулся и сказал: «Ерунда! Он вчера был у меня. Принес бутылку… и пил стаканами». Кто-то невесело засмеялся — и непоправимое, безнадежное опять нависло над обманувшимися людьми».
Нередко С. Есенин стал относиться неуважительно к близким друзьям, которые проявляли заботу о нем, порой в ущерб своим личным интересам. В разговорах поэт стал неодобрительно отзываться о Софье Андреевне, полагая, что она во всем инициатор и стремится его полностью подчинить, лишить личной свободы.
Г. А. Бениславская записала в дневнике 16 ноября: «Сколько же я могла получить и одновременно с этим дать другим, если бы не отдала почти до последней капли все для Сергея. (…) Думала, что Сергей умеет ценить и дорожить этим. И никогда не предполагала, что благодаря этому Сергей перестанет считаться со мной и ноги на стол положит. Думала, для него есть вещи ценнее ночлега, вина и гонорара. А теперь усомнилась. Трезвый он не заходит, забывает. Напьется — сейчас же 58-36, с ночевкой. В чем дело? Или у пьяного прорывается и ему хочется видеть меня, а трезвому не хватает смелости? Или оттого, что Толстая противна, у пьяного нет сил ехать к ней, а ночевать где-нибудь надо? Верней всего, даже не задумывался над этим. Не хочется к Толстой, ну а сюда так просто, как домой, привык, что я не ругаю пьяного и т.д. Была бы комната, поехал бы туда. А о том, чтобы считаться со мной,
он просто не задумывался. (…)
Наконец, погнался за именем Толстой — все его жалеют и презирают: не любит, а женился — ради чего же, напрашивается у всех вопрос, и для меня эта женитьба открыла глаза: если она гонится за именем, быть может того не подозревая, то они ведь квиты. Если бы в ней чувствовалась одаренность, то это можно иначе толковать. Но даже она сама говорит, что, будь она не Толстая, её никто не заметил бы даже. Сергей говорит, что он жалеет её. Но почему жалеет? Только из-за фамилии. Не пожалел же он меня. Не пожалел Вольпин, Риту и других, о которых я не знаю. Он сам себя обрекает на несчастья и неудачи. Ведь есть кроме него люди, и они понимают механизмы его добывания славы и известности. А как много он выиграл бы, если бы эту славу завоевывал бы только талантом, а не этими способами. Ведь он такая же б…, как француженки, отдающиеся молочнику, дворнику и прочим. Спать с женщиной, противной ему физически, из-за фамилии и квартиры — это не фунт изюму. Я на это никогда не могла бы пойти. Я не знаю, быть может, это вино вытравило в нём всякий намек на чувство порядочности. Хотя, судя по Кате, эта расчетливость в нем органична. Ну, да всяк сам свою судьбу заслуживает».
С. Есенин в нетрезвом виде продолжает от скуки выдумывать разные истории, не предполагая, что это может доставлять неприятность людям, которые его любили. 18 октября 1925 г. Анна Назарова участвовала в таком розыгрыше: «Я ночевала у Гали. Было рождение Сони Виноградской, пришел к ней Есенин и зашел к Гале в комнату. (…) Есенин с хохотом пришел в комнату и довольный начал выдумывать, чтобы «выкинуть» еще. «Скучно уж очень мне. А знаете что, Аня, поедемте венчаться». — «Как венчаться?» — «Да очень просто. Возьмем Галю, еще кого-нибудь свидетелем, поедем в Петровский парк и уговорим какого-нибудь попа нас обвенчать. Давайте?» — «Зачем?» — «Скучно мне, и это интересно, возьмем гармониста, устроим свадьбу». Я согласилась. «Я позвоню Илье, получу деньги, заедем за вами в редакцию и поедем. Хорошо?!» Ладно. Я ушла на работу, условившись, что в 2 часа они с Галей заедут за мной. Ушла, почти не попрощавшись, потому что Есенин говорил определенно, что мы «увидимся и повенчаемся». «Все хорошо-то будет!» — повторял он. В Госиздате его встретил не Илья, а Толстая и, кажется, увела домой».
Есенин не стал скрывать, что разлюбил Толстую. Он не мог теперь друзьям объяснить, ради чего женился. О. К. Толстая, не очень любившая своего зятя, писала Р. А. Кузнецовой 11 января 1926 года:
«Я вот абсолютно не понимаю его жизни, многое в ней мне даже отвратительно. Когда увидимся, расскажу более подробно, а в письмах невозможно: слишком безобразно и тяжело, непередаваемо. Сейчас мне одна знакомая рассказала, что Соню обвиняют, что она не создала ему “уюта”, а другие говорят, что она его выгнала. Да какой же можно было создать уют, когда он почти все время был пьян, день превращал в ночь и наоборот, постоянно у нас жили и гостили какие-то невозможные типы, временами просто хулиганы, пьяные, грязные. Наша Марфа с ног сбивалась, кормя и поя эту компанию. Все это спало на наших кроватях и тахте, ело, пило и пользовалось деньгами Есенина, который на них ничего не жалел. Зато у Сони нет ни башмаков, ни ботков, ничего нового, все старое, прежнее, совсем сносившееся. Он все хотел заказать обручальные кольца и подарить ей часы, да так и не собрался. Ежемесячно получая более 1000 рублей, он все тратил на гульбу и остался всем должен: за квартиру 3 мес., мне (еще с лета) около 500 руб. и т. д. Ну, да его, конечно, винить нельзя, просто больной человек. Но жалко Соню. Она была так всецело предана ему и так любила его как мужа и поэта, что большей преданности нельзя найти. Просто идолопоклонство у нее было к нему, к его призванию...»
О пьяных похождениях мужа Софья Андреевна знала, но продолжала терпеливо к этому относиться, убеждая Есенина в необходимости лечения от алкоголя и других болезней. Договаривается с доктором Д. А. Аменицким, специалистом по душевным и нервным болезням, о проведении консилиума. 28 октября консилиум состоялся, Есенину было рекомендовано срочно начать лечение.
Софья Андреевна старалась не упускать мужа из виду, хотела быть рядом, когда он шел в гости. 15 ноября 1925 года побывали в гостях у Ивана Михайловича Касаткина. «Почти накануне отъезда (описка, должно быть накануне лечения в больнице — С.З.) он был с женою у меня в гостях,
писал 16 января 1926 года И. Касаткин И. Вольнову, — мы выпили, он много плясал, помахивая платочком, и на последней своей книжке написал мне: «Другу навеки, учителю дней юных, товарищу в жизни…» Но чаще Сергей ходил в гости без Сони.
С. Есенин понимал, что Софья Андреевна желает ему только добра. Он в ней нередко искал защиту, опору, не надеясь на себя. Поэт Н. Асеев рассказывал: «Я встретил его в Гизе. Это было совсем незадолго до развязки. Есенин еще более потускнел в обличье: он имел ид усталый и несчастный. Улыбнулся мне, собрав складки на лбу, виновато и нежно сказал:
— Я должен приехать к тебе извиняться. Я так опозорил себя перед твоей женой. Я приеду, скажу ей, что мне очень плохо последнее время! Когда можно приехать?
(Дело в том, что однажды С. Есенин с кем-то из приятелей зашел к Н. Асееву домой и, не застав его, остался дожидаться. Заспорив со своим спутником, Есенин начал с ним шуточную потасовку и напугал этим жену Н. Н. Асеева).
Я ответил ему, что лучше бы не приезжать извиняться, так как дело ведь кончится опять скандалом.
Он посмотрел на меня серьезно, сжал зубы и сказал:
— Ты не думай! У меня воля есть. Я приеду трезвый. Со своей женой! И не буду ничего пить. Ты мне не давай. Хорошо? Или вот что: пить мне всё равно нужно. Так ты давай мне воду. Ладно? А ругаться я не буду. Вот хочешь, просижу с тобой весь день и ни разу не выругаюсь?
В хриплом полушепоте его были ноты упрямства, прерываемого отчаянием. Особенно ему понравилась мысль приехать с женой…»
В минуты тяжелых раздумий Софья Андреевна делилась удручающими её мыслями с друзьями. 23 ноября 1925 года писала в Крым Волошиной:
«…Маруся, милая, Вы хотите про меня знать? Очень трудно в письме. Жизнь моя, и я внутренне, и все меня окружающие — совсем другое. Вы бы не узнали меня. Знаете, я немножко на Вас стала похожа, как Вы с Максом. Все мои интересы, вниманье, заботы на него направлены, только чтобы ему хорошо было, трясусь над ним, плачу и беспокоюсь.
Он очень, очень болен. Он пьёт, у него ужасные нервы и сильный активный процесс в обоих легких. И я никак не могу уложить его лечиться — то дела мешают, то он сам не хочет.
Он на глазах у меня тает, и я ужасно мучаюсь. А так всё очень, очень хорошо, потому что между нами очень большая любовь и близость и он чудесный. Я совсем отошла от своего прежнего круга, почти никого не видаю и, как Душечка, с головой в литературной жизни и видаю главным образом литературную публику. Внутренне чувствую себя очень, очень серьёзной, взрослой, или тихой, или грустной.
Иногда думаю, что моя жизнь нечто вроде весьма увесистого креста, который я добровольно и сознательно с самого начала взвалила себе на плечи, а иногда думаю, что я самая счастливая женщина и думаю — за что? Маруся, дайте Вашу руку, пожмите мою и согласимся в одном — поэты как мужья — никудышные, а любить их можно до ужаса и нянчиться с ними чудесно, и сами они удивительные…»
Старшая сестра Есенина Екатерина Александровна оказалась свидетелем скверного отношения Сергея к жене и двоюродному брату в минуты душевного кризиса. «Один раз Сергей вернулся домой в состоянии худшем, чем обыкновенно, — писала она в воспоминаниях. — Соня увела его спать. Мы с Ильей сидели каждый за своей книгой. Через несколько минут Соня вернулась и послала к Сергею Илью. «Иди к нему, — сказала она Илье, — он не хочет, чтобы я была с ним». Илья вернулся быстрее, чем Соня. «Выгнал», — уныло сказал Илья. Когда я вошла к Сергею, он лежал с закрытыми глазами и, не открывая глаз, спросил: «Кто?» Я ответила и тихо села на маленькую скамеечку у его ног. «Екатерина, ты веришь в Бога? — спросил Сергей. «Верю», —ответила я. Сергей метался в кровати, стонал и вдруг сел, отбросив одеяло. Перед кроватью висело распятие. Подняв руки, Сергей стал молиться: «Господи, ты видишь, как я страдаю, как тяжело мне»
Есенин хотел уехать в деревню, надеясь там найти успокоение. «Дорогая Соня, я должен уехать к своим, — писал он жене. — Привет Вам, любовь и целование. С.» Выехать не удалось, так как против Есенина было возбуждено уголовное дело.

Добавить комментарий

Комментарии проходят предварительную модерацию и появляются на сайте не моментально, а некоторое время спустя. Поэтому не отправляйте, пожалуйста, комментарии несколько раз подряд.
Комментарии, не имеющие прямого отношения к теме статьи, содержащие оскорбительные слова, ненормативную лексику или малейший намек на разжигание социальной, религиозной или национальной розни, а также просто бессмысленные, ПУБЛИКОВАТЬСЯ НЕ БУДУТ.


Защитный код
Обновить

Яндекс цитирования
Rambler's Top100 Яндекс.Метрика